я февраль 15-го. Бывший президент Грузии был только-только произведен в ранг советника действующего президента Украины и главы Совещательного международного совета реформ. Компетентные информанты заверяли: получение Саакашвили украинского гражданства — вопрос решенный. Опытный тяжеловес включался в активную отечественную политику.
Я позвонил тбилисскому знакомому.
— Как бы ты коротко описал Саакашвили?
— (После полуминутной паузы.) — Гениальный торговец шумом.
В оценке не чувствовалось ни тени насмешки. Это была характеристика, выданная человеком, трудившимся во властной команде Михо, категорически не разделявшим некоторых методов экс-патрона, но при этом признававшим полезность ряда предпринятых им шагов.
"Нет, не сторгуются", — подумал я тогда, пытаясь спрогнозировать характер будущего сотрудничества Петра Алексеевича с Михеилом Николозовичем. Президент Украины к тому времени прочно утвердился в роли гениального продавца тишины. Полугодом ранее он талантливо "толкнул" населению обещание близкого мира, всеобщего спокойствия и неминуемой стабильности. Затем под убаюкивающие сводки о воображаемых реформах тихо продавались индульгенции, распродавались должности, перепродавались потоки. Конфликты политтусовки, робкие претензии общественности и недоуменные вопросы идеалистов аккуратно замурлыкивались. Со времени окончания Революции Достоинства прошел лишь год. Время бесчинства ботов пока не настало. Недовольных еще не записывали пачками в агенты Кремля, их достаточно вежливо просили не нарушать "созидательную" тишину.
Двум "дилерам надежд" неминуемо стало бы тесно на одном рынке сбыта. Хотя товар они реализовывали совершенно разный — один снотворное, другой — горячительное. Впрочем, оба выдавали свой контрафактный продукт за эффективное жаждоутоляющее.
Только глубоко наивный человек мог поверить, что рожденный бескрышным способен долго ходить в подчиненных у природного крышевателя. Их конфликт был вопросом времени.
Совранная дружба. Сорванная крыша
И ведь никого в этом дуэте не заподозришь в особой наивности. Ну, ведь не мог же Саакашвили всерьез верить, что болезненно подозрительный Порошенко позволит ему развернуться в Украине? И не мог Петр Алексеевич столь же серьезно рассчитывать, что амбициозный Михеил Николозович смирится с ролью послушного участника его беспрерывной PR-кампании и бескорыстного борца с Яценюком и Аваковым?
Была еще одна деталь, предвещавшая не просто грядущую зарубу, а эпический холивар. Бывший грузинский президент, пребывая на украинской госслужбе, относился к своему формальному патрону даже не как к ровне, он позволял себе глядеть на него несколько свысока. В общем-то, имел для этого некоторые основания. Когда Петр Алексеевич еще только стоял за чужими спинами и заглядывал в чужие рты, Михо обнимался с одними сильными мира сего и пытался бодаться с другими. И пускай свое место в геополитике экс-лидер Грузии несколько переоценивал, его бэкграунд выглядел посолиднее. Даже с точки зрения опыта активной борьбы за власть: если Саакашвили был главным вождем "Революции роз", то Порошенко — наиболее удачливым выгодополучателем Революции Достоинства.
Да, советник президента, а впоследствии губернатор Одесщины в откровенное амикошонство не впадал. Но некоторую фамильярность, чего греха таить, себе позволял. По щеке условного шефа не трепал, но хлопнуть по плечу — мог. Так что их обоюдные публичные заверения в дружбе выглядели хорошей миной при плохой, хоть и сложной игре. Хорошей такой миной замедленного действия.
Правила отечественного политполитеса панибратского отношения к вождю не предполагают. Нарушение правил сулит расплату, тем более, коль речь идет о таком злопамятном и мнительном персонаже, как Петр Алексеевич. Некоторая бесцеремонность, позволяемая именитым подчиненным, вполне очевидно уязвляла самолюбие уже уверовавшего в свое величие президента.
В том же 2015-м я задался, наверное, риторическим вопросом — отчего Порошенко, выбирая между личным и общественным, предпочел первое, лишая себя возможности оставить след в истории? И сам себе ответил: "а кто сказал, что он не считает иначе? По-моему, он убежден, что творит историю. И что его вклад в нее уже увековечен".
Слишком заметно, что пятый президент Украины не просто хочет казаться фигурой, равной по весу и влиянию Обаме и Трапму, Меркель и Путину. Он себя действительно таковым считает. Отрицая и свою очевидную зависимость от внешних обстоятельств, и неспособность эти обстоятельства изменить. Вполне возможно, что Порошенко временами в самом деле верит, что реформирует страну. А обогащение точно считает справедливым гонораром за "реформирование". Он мерит себя масштабами Вселенной, находясь в координатах Минска и Липецка.
Весной 2016-го экс-комбат "Донбасса" Виногродский, вспоминая иловайские события и роль Верховного главнокомандующего, в интервью "Слідство.Інфо" горько заметил: "Мне кажется, он настолько далек от жизни, которая происходит в этой стране... Он живет в какой-то своей стране, понимаете?" Осенью 17-го Виногродскому пришлось продолжить свои размышления за решеткой.
Отсутствие чувства реальности, чувства меры и чувства ответственности у политиков наивысшего ранга — хоть и не единственная, но, вне сомнения, важная причина того, почему в стране столько лет все не так, как должно.
Не стоит все же препарировать и локальный конфликт между двумя конкретными политиками, и события в государстве в целом, используя лишь "бритву Оккама" и уж, тем более, только "бритву Хэнлона". Личный мотив может служить движущей силой, чья-то конкретная глупость способна повлиять на ситуацию. Но в политике простые объяснения почти всегда соседствуют со сложными обстоятельствами.
Три с половиной года технологи Порошенко старательно выстраивали PR-конструкцию, в которой украинский президент выглядел бы антиподом российского. Отчасти это делалось в угоду самолюбию Петра Алексеевича — ему хотелось слыть фигурой, равной Путину по масштабу. Но присутствовал в этом и вполне приземленный расчет. При такой модели общественного восприятия действующий глава украинского государства искусственно избавлялся от конкурентов внутри страны. "Порошенко воюет с Путиным, а потому все, кто воюет с ним, играют на руку Кремлю". Схемка простенькая, но вполне рабочая. Под действие такого приема подпало изрядное количество людей, в том числе и вроде бы склонных к критическому мышлению. И поддерживать критиков президента воюющей страны становилось неудобно (непатриотично, преступно). Даже если ты с критиками президента во многом согласен.
В истории "Порошенко vs Саакашвили" простое и сложное уживались таким же замечательным образом. Словеса о борьбе с коррупцией/борьбе с вражеским подпольем — лишь фон. Оба наших протагониста — замечательно развитые политические животные. То есть вполне равнодушны к интересам тех, кто находится внизу пищевой цепочки, но отлично знают, какую именно риторику им следует "скармливать".
Безусловно, было простое желание Петра Алексеевича отомстить Михеилу Николозовичу за нежелание быть вишенкой на чужом кондитерском изделии, за вольности и сальности в интервью и телеэфирах. Было стремление локализовать потенциально не слишком опасного, но реально слишком шумного оппонента.
Но был и сложный расчет. Яркий, энергичный, пользующийся репутацией бойца Саакашвили должен был стать магнитом для других оппозиционеров. А будущему делу "о российском агенте Саакашвили" предстояло стать воронкой, куда втянет всех, кто так или иначе с ним контактировал. Тех, кто вел с ним переговоры о создании общей политической силы; вместе участвовал в водевильных "антикоррупцонных форумах"; стоял рядом на всевозможных митингах; критиковал решение о лишении гражданства; помогал прорывать границу; встречался с ним после прорыва; всех, кто просто "засветился" в Шегинях, палаточном городке возле Рады или на Трехсвятительской. То есть, по сути, всех оппонентов Петра Алексеевича, кроме временных попутчиков из НФ. Теперь их всех можно скопом записать в "агенты Кремля".
"Саакашвили получал деньги от Курченко. Курченко действовал по указке ФСБ, расшатывающего ситуацию в Украине. Все, кто поддерживал Саакашвили, защищал его, помогал ему — играли на руку Путину, сознательно либо по глупости". То есть, "раби, подножки, грязь Москви", по озвученной версии генпрокурора. Опять-таки схемка простенькая, но если разогнать по крупнейшим телеканалам, — вполне рабочая.
Порошенко-человеку, с одной стороны, хотелось быстрой сатисфакции. Порошенко-политик был принужден ждать, когда у визави "сорвет крышу", чтобы обломки кровли похоронили большинство его внутренних противников — от Тимошенко до "еврооптимистов".
"Крышники" и "бескрышные"
Игра была рискованной. Эмоции заказчиков, глупости организаторов и непрофессионализм исполнителей, помноженные на внутреннее противостояние в провластной коалиции приумножали риск многократно.
Рок-гуру Борис Гребенщиков много лет назад справедливо заметил: "Как только люди начинают бороться, тотчас же они приобретают тех, с кем придется бороться… Если запретить сидеть на крышах, я уверен, сейчас же все крыши будут заняты. Не исключено, что появится и движение "крышников"… А Би-Би-Си, наверное, выступит в защиту прав "крышников".
Саакашвили не "зашел" в отечественный протестный электорат так глубоко, как мечтали его здешние сторонники. Его рейтинги не предвещали угрозы режиму. Некоторую опасность для власти представляло качество его симпатиков.
Число недовольных властью растет день ото дня. Но количество тех, кто не просто воспринимает именно Порошенко, как главную и единственную причину всех бед, а настроен на немедленное, решительное отстранение его от власти, вовсе не критично. Поскольку Саакашвили, по сути, — единственный политик, активно эксплуатирующий подобный тезис, вся эта немногочисленная, но радикально настроенная прослойка — на его стороне. Плюс "бескрышные" граждане, с удовольствием слетающиеся на любую протестную акцию в поисках адреналина и/или заработка.
Как ни смешно, Петр Алексеевич регулярно, пускай и не очень существенно, рекрутирует для Михо новых членов группы поддержки. Из числа тех, кто чуток к проявлению несправедливости. Блаженному Августину приписывают фразу об абстрактности определения Бога и точности определения безбожия. Люди могут спорить, что есть справедливость, но откровенная несправедливость очевидна всем. Единое ощущение несправедливости, в конечном итоге, породило жесткие протесты, приведшие к двум последним революциям.
Комментариев нет:
Отправить комментарий