Керен

А если законно установленный порядок не работает?

– (Улыбается). У нас в Харькове так не бывает. Я ищу правильные шаги, чтобы добиться результата. Не бывает, чтобы все было однозначно.

– Вы в это верите?

– Это у вас профессия такая – не верить. Когда не верите, начинаете глубже разбираться и видите, как далеко зашла эта история. Как из нее выйти? Я бы собрал за столом переговоров тех, кто с одной стороны, и тех, кто с другой. Объяснились бы, урегулировали ситуацию, а не кидались громкими заявлениями.

Дело не в Парасюке и Семенченко, дело в системе. Я не анализировал до конца блокаду, но уже где-то видел и эти баррикады, и перекрытие улиц, и нагнетание в СМИ. Мы уже это проходили. Может, стоит сделать выводы? Мы хотим развиваться. Любой городской голова мечтает, чтобы его город стал лучшим. Любой житель Украины мечтает, чтобы страна стала европейской. Как? Выполнять закон. Не нравится закон? Меняйте, а не устраивайте блокаду и не пиарьтесь.

А почему вы вдруг о моей биографии заговорили? Что вы можете мне "закинуть", объясните

– Недавнее заявление президента о намерении провести референдум по вступлению Украины в НАТО тоже пиар?

– Сейчас не время, нет такого желания у НАТО. Референдум – это большая политика, я ею не занимаюсь, у меня другие задачи.

Разница в том, что вы воспринимаете заявление президента как журналист. А я, как городской голова Харькова, должен четко прислушиваться к словам президента или премьер-министра. Идет переломный момент в стране, есть реформы, и они работают.

– Вы сейчас с иронией говорите?

– Нет. До децентрализации, в 2013–2014 годах, доходы в городской бюджет Харькова составляли 9,9 млрд грн. После реформы децентрализации, в 2015–2016 – 18,1 млрд грн. Увеличение почти в два раза. В городе остается больше налогов, акциз, административные штрафы. Конечно, этих средств недостаточно, потому что децентрализация дала нам еще дополнительные обязательства, на которые финансовый ресурс не предусмотрен. Но мы ищем возможности. А вы бюджетную децентрализацию не считаете реформой?

– Почему вы уходите от вопросов о политике и настойчиво подчеркиваете, что занимаетесь только хозяйственными делами?

– Наташенька, миленькая, пойми: люди выбрали меня городским головой. И я хочу, чтобы такие девочки, как ты, ходили по нормальным расчищенным тротуарам, а не ломали ноги на каблуках. Я последнее время мало с кем говорю о политике. Не хочется, неблагодарное дело, еще виноват останешься.

– Не с вашей биографией пугаться, вы готовый прототип для голливудского криминального блокбастера.

– До 2014-го, может, и был, сейчас – нет. А почему вы вдруг о моей биографии заговорили? Что вы можете мне "закинуть", объясните.

– Например, активное использование уголовной лексики вроде: "Сучий пес, "Я тебя умножу на ноль".

– Когда вокруг беспорядок, все плохо лежит и неправильно работает – мягкий человек никогда с этим не разберется. Наведет порядок только тот, у кого есть стержень. Вы считаете, что мой лексикон не подходит для чиновника, а я уверен, что еще слишком мягко выразился, надо было крепче.

Самый сильный лидер Европы Ангела Меркель – точно человек со стержнем. Сомневаюсь, что на совещаниях с подчиненными ей приходится обращаться к уголовной лексике.

– У нас, как у немцев, не получится. Вы не знаете сути высказываний о "сучьем псе". Был взрыв газа, пополам раскололся многоэтажный жилой дом. Я приехал, люди вышли, все в шоке, плачут. Мы начали их расселять. Один из директоров коммунального предприятия сказал, что готов временно поселить одну из семей в общежитии.

Вечером приезжаю в больницу проведать пострадавших. Одна из них говорит: вот, мол, дали комнату в общежитии, а там ни кровати – ничего. Я собрал совещание, начал заслушивать, как расселили жильцов дома. И мне этот директор коммунального предприятия говорит, что разместил красиво-хорошо. Ну, короче, все как у нас обычно. Я ему сказал: "Ты, сучий пес, еще раз меня обманешь, я тебя на ноль помножу". Но журналисты подхватили только "сучий пес", а о том, что я пресек вранье чиновника, – ни